Если ваш автомобиль в ремонте, если вы не хотите садиться за руль, если вы приехали к нам из другого региона или вам трудно добраться до нас общественным транспортом - закажите бесплатное такси в магазин. Машина прибудет по указанному адресу в течение 30 минут. Телефон для вызова такси +7 (991) 944-80-44 . Так же вы можете заказать такси домой из магазина.
Тёплое утро, рюкзак за плечами, кусочек шоколадки в кармане — и впереди идеальный выходной. Царицыно в «золотой месяц» раскрывается по‑особенному: парк будто подсвечен охрой и багрянцем, аллеи пахнут осенней листвой, а чугунные фонари обещают вечером романтическую подсветку.
После экскурсии хочется пройти тем же маршрутом уже в своём ритме. И тут парк начинает подкидывать маленькие сюрпризы. На первой же аллее понимаешь: сюда хочется прийти не с пустыми руками. Белок столько, что иногда буквально боишься на них наступить. А синицы и другие юркие птахи и вовсе садятся прямо на ладонь — будто знают, что ты им друг.
В парке повсюду кормушки, они полны — никто не голодает, так что переживать не стоит. Но если хочется почувствовать этот тихий контакт, можно прихватить с собой горстку мелких орешков: для птиц — самые маленькие, для белок — фундук: они его любят куда больше грецких орехов. Это не про кормление до отвала, а про крошечный момент доверия: белка берёт угощение и тут же прячет, синица клюёт и тут же взмывает вверх, и в этом есть своя особенная радость.
Дойдя от беседки Миловида спускаюсь к набережной, попадая в одну из самых живописных точек парка. Отсюда открывается вид на лес и Верхний Царицынский пруд. Утки чинно плавают в центре, делая вид, что ни я, ни причал, ни ухоженный берег их вовсе не интересуют. Что у них свои утиные дела под мерцающей кладью воды. Где‑то у берега мелькнула морда водоплавающего и тут же шмыгнула в траву — ещё один тихий секрет парка.
Аллеи чистые, листва убрана, скамейки блестят краской этого сезона, а фонари чугунного литья выглядят так, будто созданы, чтобы вечером придавать этому месту особый шарм. Проходя мимо искусственного грота, замираешь: это не своды и не пещера, а стена с лестницей, уходящей вверх, словно в небо. Стоишь у подножия и будто чувствуешь, как время чуть замедляется: отсюда когда‑то смотрели на парк важные гости, дамы в шляпах, чиновники, а внизу ребятишки кормили уток. И в груди что‑то замирает — лёгкая, светлая тоска, будто ты на секунду подслушал чужой, давно ушедший день.
Дальше — гротесковые мосты, один рядом с другим, красивая каменная лестница, овраг, поле и огромный пень — от дерева, которому, наверное, и не сосчитать сколько лет. Очень хотелось спуститься в овраг под мост, но наряд был скорее парадным, чем походным. В следующий раз точно разделю концерт и прогулку: сюда нужен спортивный костюм, чтобы не думать о «приличном виде», а просто идти, смотреть, трогать, забираться. И я всё‑таки не удержалась: впереди лежал гигантский ствол, поросший зелёным мхом, ветви его завалились на запад. Ну как упустить такой шанс? Одна ветка, вторая — и вот я уже «царь горы». Ствол широкий, метра в ширину, спокойно стоишь на основании. Эх, скинуть бы десяток лет — прошлась бы по всему стволу туда и обратно…
Ещё пара аллей — и выход к Банному дому (вернее, к тому, что от него осталось) и к оранжереям. Камни, снова камни. И так легко представить, как три века назад эти камни аккуратно укладывала умелая рука каменщика. Каким он был, как жил, что чувствовал, когда проверял каждый шов?
Забежала в оранжерею — была здесь года четыре назад. Раньше тут выращивали фрукты и овощи для царского стола, а теперь цветёт и растёт совсем другая история: пальмы, монстера, которая с прошлого раза стала ещё больше, кодиеум — мой любимый, калатея, колеус. Новые герои, но дух места тот же: влажный, тёплый, живой.
Пора было двигаться дальше: время поджимало, а очень хотелось успеть в Хлебный дом и парадные залы дворца.
Хлебный дом под стеклянным куполом напомнил форты в Кронштадте — только в парадном исполнении. Внутри нет прежнего убранства, но архитектура говорит сама за себя: купольные своды, небольшие комнаты метров по 25–30. Жаль, что нельзя просто пройтись по пустым залам, почувствовать их тишину. В местах, где идёт экспозиция, окна занавешены, и из‑за этого не получается понять, сколько света должно быть в этих помещениях. А судя по самим окнам, света здесь должно быть много. Было бы здорово, если бы открыли хотя бы два‑три зала с диванчиками, библиотекой — чтобы можно было просто посидеть, подумать, послушать тишину. Внутренний двор огромный: думаю, раньше здесь спокойно размещались четыре коляски. Сейчас на месте, где был задуман въезд, стоит орган и оборудование для концерта: внутри тепло, светло, и уже чувствуется предвкушение музыки.
И наконец — дворец. Подробную экскурсию я оставила для отдельного дня, а пока — парадные залы. Они необыкновенно красивые: высокие потолки, лепнина, строгие и в то же время торжественные пропорции. Пространство будто специально создано для того, чтобы в нём звучали тихие разговоры и шаги по паркету. В парадных залах особенно чувствуется ритм эпохи: широкие пролёты, изящные карнизы, тонкие переходы света на стенах. Кажется, что пространство здесь не просто вмещает людей — оно их «принимает», задаёт размеренный, почти церемониальный темп. Хочется замедлиться и смотреть не спеша: на стыки камня, на изгибы лепнины, на то, как свет ложится на стены. Это не «музейная витрина», а именно залы, которые были созданы, чтобы в них жили, принимали гостей, устраивали вечера. И оттого они кажутся не холодными, а наполненными памятью: будто если постоять в тишине, можно услышать отголоски прежних голосов.
Финишным рывком стал концерт. В Баженовском зале звучала соната для флейты и фортепиано. После Шопена, Баха и Моцарта Пуленк произвел на меня самое яркое впечатление: как горный ручеёк — быстрый, игривый, переливающаяся солнечными бликами и торопливо спешащий вперёд, будто торопясь успеть к окончанию этого замечательного дня.
На выходе из концерта удалось наконец сесть и поужинать. Превосходная пицца «четыре сыра», сырные палочки с брусничным соусом и мой любимый латте. Кстати, палатка с отличным кофе находится еще прямо на улице, рядом с храмом иконы Божией Матери «Живоносный Источник» — можно взять напиток с собой и ещё немного побродить по парку.
Домой я возвращалась усталая, полная впечатлений и желания снова вернуться в Царицыно. Ещё раз вглядеться в эту необыкновенную архитектуру дворца с её стремящимися ввысь башнями, увенчанными звёздами. Они напоминают парадный салют в честь торжества русского духа — того самого, что умеет соединять величие замысла и тонкую красоту деталей, историческую память и живую радость сегодняшнего дня. В Царицыне этот дух не декларируется громкими словами — он живёт в каждом камне, в изгибе моста, в стене с лестницей в небо, в музыке под сводами дворца и даже в моменте, когда белка прячет фундук, а утка чинно проплывает мимо, будто подтверждая: всё это настоящее, своё, родное.
Этот день в Царицыне сложился из множества маленьких, но очень настоящих моментов: прохладного воздуха у грота, смеха где‑то на аллее, музыки, которая будто подхватила уходящее солнце, и тишины, в которую хочется возвращаться. И если после такой прогулки остаётся одно простое чувство — «хочу сюда ещё», значит, в Царицыно сделало всё правильно: не перегрузило фактами, а просто позволило побыть частью этой истории. 
